– Это и хорошо! Нам пока танцы не нужны! Нам поговорить надо.

Лане вдруг стало трудно дышать. Они собираются разговаривать… Они же до такого договориться могут, что… С другой стороны, не этого ли она и хотела? Да! Именно этого! И хорошо, что сегодня нет танцулек! Еще не хватало, чтобы Юра обнял Таньку во время медленного танца! Этой дуре ведь непременно придет в голову как-нибудь интимно прижаться к нему, и результат ее телодвижения может стать совершенно непредсказуемым. Все-таки Танька очень фигуристая…

– Интересно, и о чем же ты будешь говорить с Майоровым? – спросила Лана, неожиданно для себя вложив в интонацию столько яду, что он, казалось, мог закапать прямо из телефонной трубки, которую Ермакова прижимала к уху.

Явно счастливая Танька никакой язвительности в словах подруги не заметила и доверительно прошептала:

– Ой, не знаю еще, Ланка… Я так волнуюсь… Прямо не могу…

– Не волнуйся! – покровительственным тоном отозвалась Кондратенко, как-то сразу успокоившись. Похоже, эта глупышка Танька станет держать ее в курсе всего, а потому именно она, Лана, будет продолжать руководить подругой, как куклой-марионеткой. Пожалуй, нужно срочно присоветовать Таньке тему для разговора, которая заинтересует Майорова, но не сделает интерес к ней чрезмерным. Лана чуть призадумалась и выдала: – Ты начни с того, куда собираешься поступать после школы. Расспроси про его намерения. Для выпускников эта тема самая беспроигрышная!

Танька с большим воодушевлением ухватилась за предложение подруги, рассыпалась в благодарностях и быстро попрощалась, а Лана еще долго стояла возле столика с телефоном, бессмысленно прижимая к уху трубку, исходящую короткими гудками. Она смогла очнуться только тогда, когда мозг, измученный впивающимися в него через равные промежутки раздражающими звуками, послал обратный сигнал sos.