По другую сторону стола виднелась дверь на веранду, которая, словно кокетливое кружево, обрамляла одну из стен корпуса. Длина ее составляла тридцать шесть футов, ширина — двенадцать. Сразу же под крышей были прикреплены бамбуковые шторы, которые во время ливня опускали вниз, но сейчас они были закатаны до самого карниза. Роль перил исполнял простой забор, составленный из столбиков с перекладиной, чуть-чуть не доходивший до пояса. На пол были постланы такие же доски, что и в самой палате, и когда Майкл вступил на них подкованными ботинками, они с глухим рокотом прогнулись. Вдоль стены, примыкавшей к палате, стояли, одна к другой, четыре койки, а вся остальная веранда была уставлена креслами самых разнообразных конструкций. Неподалеку от двери располагался стол — почти точная копия обеденного, только подлиннее. По обеим сторонам его также располагались скамейки. Стол окружали множество кресел, так что создавалось впечатление, что эта часть веранды была излюбленным местом всех обитателей отделения. Стена, отгораживающая веранду от палаты, сплошь состояла из оконных проемов, деревянные ставни которых были полностью открыты, чтобы даже малейший ветерок мог проникнуть внутрь, потому что, хотя веранда и была скрыта от муссона самим бараком, тем не менее случалось, что с ее стороны задувал вдруг юго-восточный пассат.

День угасал, но последние отблески света еще согревали землю. Расплавленное золото, перемежаясь с ярко-синими тенями, заливало все пространство вокруг веранды. Большая черная птица парила в потоках света, садясь время от времени на верхушки кокосовых пальм, и тогда они становились похожими на золоченую броню сказочной танцовщицы с острова Бали. Воздух искрился и колыхался вместе с ленивым танцем пылинок в лучах света, и казалось, мир медленно погружается на дно моря, пораженного солнечным ударом.