Линнет посмотрела на него сузившимися глазами, и ее щеки слегка порозовели.

— У Роуз будет чудесная жизнь. Ее будут любить.

— Одной любви недостаточно. Будет ли она все еще чувствовать себя любимой через много лет, когда поймет, что ее мать отказалась выйти замуж за ее отца — что привело к ее дурной репутации и невозможности выйти замуж и завести собственных детей?

На щеках Линнет появились небольшие красные пятна.

— Как ты не можешь понять, что я не желаю выходить за тебя замуж? — гневно зашипела она.

Он поднялся на ноги.

— Не желаешь? Почему? Потому что не любишь меня?

Она решительно встретилась с ним взглядом.

— Именно.

Он посмотрел на нее.

— Это чушь.

В этот момент Линнет поняла, что все бесполезно. По правде говоря, она знала это с того самого момента, как увидела его лицо. Иногда она все еще думала о нем, как о мальчике, с которым выросла, а он-то стал широкоплечим мужчиной выше своего отца и красивее своей матери. Он выглядел так, словно ему на роду было написано стать королем, чей профиль чеканили бы на монетах.

Такой человек должен был жениться на принцессе.

— Я не позволю тебе ее увидеть.

— Почему? С ней что-то не так?

Испуг на его лице заставил ее ощутить укол раскаяния, ледяной ком в ее сердце начал трескаться, а ее решимость — таять.

— Ты не должен! — воскликнула она.

Но Джас больше не был мальчиком, он был мужчиной и выглядел, как мужчина. Нет, он выглядел, как герцог. Это безошибочно угадывалось в четко вылепленном аристократическом носе и горделивом развороте плеч.

— Моя дочь останется моей дочерью вне зависимости от того, деформировано у нее лицо или нет! — Он произнес это так, как только герцог мог приказывать богам повиноваться ему.

— Это вовсе не так! — возмутилась Линнет. — Она совершенна, слишком совершенна.