Его рука, коснувшаяся одеяльца, замерла.

— Так в чем тогда дело?

— Я тебя знаю, Джас. Если ты ее увидишь, то никогда уже не сможешь…

— Оставить ее? — Он улыбнулся ей знакомой кривоватой улыбкой, той, что заставила ее влюбиться в него много лет назад, когда она впервые поняла, какой он одинокий, забавный и красивый.

— Не смей смеяться надо мной!

— Я не смеюсь. Но ты не знаешь меня, Линнет.

— Знаю, я…

Он решительно продолжил, глядя ей в глаза:

— Тогда ты знаешь, что я никогда не откажусь от собственной дочери. Так?

Она знала это всем своим существом, так же как знала, что однажды он найдет ее. Хотя она и продолжала себя обманывать.

— Да, — прошептала она.

— А от тебя я откажусь?

— Ты должен, — с тоской прошептала она. — Просто обязан!

— Чтобы стать герцогом? — Его голос был спокойным, словно этот титул ничего не значил для него, но Линнет ему было не обмануть.

— Ты должен стать герцогом, — сказала она. — Это твоя сущность, Джас. Ты герцог. Будущий герцог.

Он накрутил одну из мягких кудряшек Роуз на палец. Они были цвета масла на утреннем тосте. Тогда он откинул одеяльце, и в этот момент, вероятно, стало уже слишком поздно что-либо менять, потому что Роуз была такой красавицей, что он будет любить ее…

— Посмотри на ее реснички, — сказал он. — И ее маленький носик. У нее твои губки, Линнет.

— У нее твои глаза. Ты увидишь, когда она проснется. Они такого же серо-голубого оттенка, что и у тебя, кроме тех моментов, когда она сердится. Тогда они становятся черными!

Он засмеялся.

— Она так мирно выглядит, что я не могу себе представить ее в гневе.

— У нее отвратительный характер, — сказала Линнет.

— Откуда что берется, — поддразнил ее Джас. Затем он протянул руки. С умилением глядя на спящего ребенка, он немного подержал Роуз, а затем отнес в колыбельку, стоявшую в углу комнаты.