Луиза, как всегда, обнаружила хороший вкус, обновляя интерьер, отметила про себя Мэдлин. Детские розовые обои исчезли, убранство комнат выдержано в мягких голубых и серых тонах с редкими пятнами глубокого лилового цвета. Из уважения к ее склонности к насыщенным краскам, на стенах вместо сердечек и цветочков – гладкие обои, мебель заменена либо обита заново. Новая обстановка должна соответствовать облику взрослой женщины, и только разбросанные повсюду атласные подушечки с кружевной отделкой смягчают строгость интерьера. Вместо узкой старой кровати – большая двухспальная кровать с прекрасным серебристо-серым покрывалом, на котором шелком вышиты голубые и лиловые цветы. Толстый серый ковер на полу, бледно-голубые шторы с кистями в тон покрывалу.

Мэдлин сидела перед туалетным столиком и с отсутствующим видом расчесывала щеткой волосы. Она выглядела усталой – темные круги под глазами, тело ломило, руки и ноги с трудом подчинялись ей. Очень хотелось спать.

Мэдлин знала, что ей понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя после длительного перелета. Но сегодня ее беспокоила не разница во времени. Ее беспокоил Доминик.

Он совсем не изменился. Все такой же высокий, стройный, сильный – великолепный мужчина. Мэдлин никогда не могла перед ним устоять.

И целует по-прежнему, как дьявол. Она невольно сжалась от воспоминания, потом расслабилась и коротко вздохнула. То ли от нетерпения, то ли в отчаянии.

Лучше бы Доминик всегда видел в ней только закадычную подругу своей сестры. Тогда он не стал бы тем обозленным мужчиной, который встретил ее сегодня у реки. И она бы не страдала от смятения чувств, которое он неизменно вызывал в ней с того момента, когда впервые увидел в ней женщину, а не назойливого подростка.

Мэдлин приходилось встречать его и раньше. В то время для нее он был старшим братом Вики, не больше. Десять лет разницы в возрасте надежно разделяли их. Доминик был одним из взрослых, которых Мэдлин нравилось выводить из себя. Вики с удовольствием наблюдала за ней. Сама Вики благоговела перед старшим братом и никогда бы не осмелилась противоречить ему, а Мэдлин хоть бы хны.