– Когда ты в последний раз видела Дэвида?

– Что? Отца? Давно, полтора года назад. – Неуместный, как ей показалось, вопрос вывел ее из задумчивости. Внезапно ей вспомнились его слова при встрече в машине: «Сегодня вечером мы будем наслаждаться друг другом». Тогда она не придала им значения, решила, что это одна из дурацких шуточек, к которым успела привыкнуть за годы в шоу-бизнесе. Сколько подобных намеков пришлось ей выслушать от мужчин, видящих в манекенщицах «доступных штучек»… Но сейчас, когда выражение лица Джейка стало другим, Кэти засомневалась, была ли это просто шутка. И запаниковала.

– Ты, конечно, в курсе, что Моника и Дэвид развелись? Или, может, дела семейные теперь тебя мало занимают? Ты же знаменитость, как же! – Джейк усмехнулся.

При упоминании имени мачехи Кэти выпрямилась на стуле.

– Да, ты прав, мне следовало навещать отца чаще, но в наше время весьма удобно общаться посредством телефона. Слышал о таком достижении цивилизации? – съехидничала она. – Так или иначе, мои отношения с отцом тебя не касаются. Не суй свой нос в чужие дела.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На воскресенье у Кэти был назначен обед с отцом. Они никогда не были особенно дружны. Кэти с раннего возраста составила о нем неколебимое мнение как о неисправимом бабнике, однако со временем пришла к выводу, что отец ничем не отличается от большинства особей мужского пола, и с тех пор перестала его осуждать.

Итак, завтра она поставит его в известность, что собирается заняться семейным бизнесом и войти в правление компании «Мелдентон Чайна», поставляющей на рынки Европы первоклассный фарфор. Она припомнила разговор с мистером Джеффризом накануне, и на ее гладком лбу появились досадливые морщинки. Джеффриз был их семейным нотариусом и, кроме того, вторым после отца опекуном Кэти и, будучи таковым, представлял ее интересы в связи с наследством, оставленным ей бабушкой. Составляло это наследство тридцать процентов акций в семейном бизнесе.