Под давлением обстоятельств Кэти была вынуждена заняться совсем иным делом. Конечно, она не собиралась притворяться, что карьера супермодели так уж ей претила. Напротив, сейчас, решив окончательно с ней распроститься, Кэти чувствовала привкус горечи. На этом поприще у нее появилось много хороших друзей, да и по свету она постранствовала немало. Но тем не менее ее никогда не покидала мысль, что она только играла роль, не больше. Но играла ее, надо сказать, очень успешно.

Она прошла отличную школу, это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Ведь именно Клод научил ее разбираться в эскизах и узорах, составлять композиции. Он всячески поощрял ее, используя в своих моделях декоративные детали, задуманные, а иногда и выполненные Кэти. Она безмерно ценила опыт, приобретенный за время общения с Клодом, но сейчас заранее предвкушала удовольствие от новой работы в качестве дизайнера, разрабатывающего рисунки для фарфоровых изделий, – то есть дела, которому она посвятила долгие годы обучения в школе искусств.

Чтобы вывести Кэти из задумчивости, Джейк протянул через столик руку и дотронулся до ее пальцев. Кэти вздрогнула и пролила на скатерть немного шампанского из своего бокала. Она была настолько поглощена своими мыслями, что едва не забыла и о нем, и о его ядовитом замечании, что совсем не думает об отце.

– В мои планы не входило ссориться с тобой сегодня, Кэти. – Черные глаза внимательно смотрели в светло-зеленые. – Но твой отец – мой старый друг…

Он назвал ее «Кэти», значит, не забыл просьбу называть ее именно так. Но последние его слова – «старый друг»! О нет, только не это! Довольно ухищрений, довольно лживых слов, больше она не попадется в его сети.

– Не суй нос не в свое дело, сказано тебе! – оборвала его Кэти, отдергивая руку. Она усмехнулась: уж лучше иметь врага, чем такого друга.