Девушка внезапно рассмеялась, и это озадачило Кейда не меньше, чем потоки ее слез.

— Кейд Грант Фэзерстоун Кэрью! — отчеканила она. — Как же я вас понимаю. Будь у меня такое длиннющее имя, я бы тоже урезала его до минимума, — объяснила она свою реакцию.

Кейд взглянул на нее крайне неодобрительно.

— Я, кажется, ляпнула что-то, не подумав? осторожно спросила полуодетая гостья. — Я лишь пытаюсь объяснить, что наслышана о вас. Вы наш местный герой. Так сказать, знаменитость. Простите этот глупый тон, но у меня плохо получается обсуждать подобные вопросы, — попутно извинилась Оливия. — И не стоит мне так на вас пялиться, — вновь одернула она себя.

— Вас тоже интересуют мои ранения и шрамы? — недовольно поинтересовался Кейд, памятуя о великом множестве подобных идиотских бесед.

— Что? Шрамы? — пробормотала Лив. — Нет, просто я смотрю на вас и не могу понять одну вещь. Несколько раз видела подполковника Гранта по телевизору, а, встретив воочию, не узнала. По-моему, это странно, вы не находите?

— Никогда не задумывался над этим, — отрезал мужчина, начиная заметно раздражаться. — Вы, Лив, кажется, хотели поведать, что такого ужасного натворили и почему решили удариться в бега, — напомнил он ей.

Оливия Тейт тяжело вздохнула и опустила плечи, живо представив себе, что сейчас испытывает Хорейс. Она чувствовала себя кругом виноватой.

— Итак, я слушаю вас внимательно, Лив, — предпринял Кейд очередную попытку вывести эту невероятную девицу из состояния задумчивости.

— Ну что сказать? — пожала она плечами и призналась: — Я бросила своего жениха у алтаря.

— Хмм… — осуждающе хмыкнул герой войны.

Оливия, заведя руки за спину, вновь принялась расстегивать пуговку за пуговкой, благо этого добра на ее платье хватало — несколько десятков жемчужин в ряд вдоль позвоночника. Работа предстояла немалая.

— Ну, так и что с того? — спросил Кейд, уже уставший реагировать на каждое ее чудачество.