Дружески кивнув молодому человеку, Дерек миновал фойе и пошел по коридору. Вдали приглушенно звучала музыка, но здесь он был совершенно один. У него даже мурашки побежали по спине в предвкушении чего-то необычного.

Было что-то необъяснимо возбуждающее в том, чтобы осматривать места, где ему не положено было быть. Дерек немного стыдился этого своего странного хобби, но оно обладало такой притягательностью, что он не мог ему противиться с самого раннего детства. Одним из преимуществ его существования в качестве призрака было то, что он мог — и он часто это делал — сбрасывать, так сказать, оковы и бродить в одиночестве по незнакомым местам.

Театр оказался, что было очень приятно, настоящим лабиринтом коридоров. Куда бы он ни шел, везде лампы освещали ему путь. Это было, конечно, расточительностью — такой расход керосина, ведь нигде не было ни души.

Узкий коридор, по которому он шел, неожиданно сделал поворот, и Дерек оказался в небольшой пыльной комнате. Он предположил, что скорее всего находится совсем близко от сцены. Напротив комнаты широкая деревянная лестница вела наверх и куда-то наружу. У основания лестницы с потолка на толстой цепи свисала лампа, освещавшая кучу наваленных в беспорядке старых декораций. Дерек стал с интересом их рассматривать. Но когда он вертел в руках грубо раскрашенную тонкую ширму из муслина, то вдруг почувствовал чье-то присутствие и обернулся.

Кто-то спускался по лестнице. Дерек услышал тихий шум шагов и слабое шуршание шелковых юбок. Как же он удивился, когда в поле его зрения появилась девушка! Она спускалась вниз, держась за шаткие перила. Странно, но девушка была совершенно одна. Завидев Дерека, она вздрогнула и остановилась как вкопанная, глядя на него испуганными глазами.

От изумления Дерек замер, открыв рот. Опомнившись, он принял безразличный вид и старался не смотреть на девушку. Все же он успел ее разглядеть. Ей могло быть и шестнадцать, и двадцать, но она, без сомнения, была самой хорошенькой девушкой, какую только он когда-либо видел.