Для мужчины, у которого было все, но который никогда раньше не задумывался о женитьбе. И вдруг мысль о браке, о доме, о детях, о милой любящей хозяйке показалась ему настолько привлекательной, что он даже удивился. И почему его столько лет носило по свету, словно волка-одиночку?

— Сколько тебе лет, Оливия? — осторожно спросил он.

— В сентябре будет девятнадцать, — отозвалась она.

— А мне тридцать четыре. Я намного старше тебя.

И опыта у меня куда больше, подумал, но не сказал он. Не нужно пугать ее. Она пока — нежный бутон. Который только набирает соки. В его руках она сразу загорелась, такая живая, волнующая в своей невинности и непосредственной чувственности.

— Не так уж и намного, — застенчиво прошептала она, теребя лацкан его пиджака.

Он засмеялся.

— Умница! Не забудь, что ты сказала! Но сейчас давай займемся кофе.

Он нежно провел ладонью по ее спине. Потом, обхватив ладонями ее лицо, наклонился и, улыбнувшись, чмокнул ее в носик.

— Ты сделай кофе, а я понесу поднос, договорились? У меня руки не так дрожат.

И, отбросив локон с ее лица, он шутливо добавил.

— Ну вот. Никто и не подумает, что я пытался на кухне тебя соблазнить.

— Это был всего лишь поцелуй, — возразила Оливия, испуганно.

Теперь ей удалось говорить почти как обычно, хотя отзвуки недавнего возбуждения все еще заставляли ее нервно облизывать губы.

Его глаза-угольки стали совсем черными.

— Прошу тебя, Оливия, не пытайся меня обмануть. Сексуальное притяжение между нами нельзя не заметить. И обещаю тебе, ты не обманешься в своих ожиданиях.

Она взглянула ему прямо в глаза, и какая-то невидимая искра проскочила между ними.

— Да, — послушно кивнула она.

Он глубоко вздохнул, и тонкая рубашка натянулась на его мощной груди. Он добился своего! Она будет принадлежать ему! От этой мысли сердце его бешено забилось.