— Я тебя не тороплю, Оливия. Но вот с кофе поспеши, пожалуйста.

От его шутки ей стало поспокойнее. Но все же, когда она шла позади него в столовую, она чувствовала, что щеки у нее так и горят. Ей казалось, что все знают, чем они занимались на кухне, и смотрят на нее с любопытством.

Позднее, когда все стояли у входной двери и прощались, он ухитрился договориться о следующем визите. Как ему удалось выбрать единственный на неделе день, когда никого, решительно никого, кроме Оливии, дома не будет? Она не знала. Но он ловко договорился с отцом, что Оливия покажет ему владения и проведет его по участку.

Ночью, уже лежа в постели, она легонько касалась пальцами своих губ и представляла себе, что это он их целует. Это было наяву, и в субботу она вновь увидит его! Она еще долго лежала, мечтательно глядя в потолок и представляя себе, как они увидятся в субботу. Со стыдом она призналась себе, что мысли ее довольно откровенны.

А он, прикрыв глаза, всю дорогу размышлял о будущем. Машину вела Тереза, и не беспокоила патрона разговорами. Наконец, он сказал:

— Завтра же пошли Лулу цветы и какое-нибудь украшение. Не из дешевых, разумеется. И приложи записку. Я прекращаю с ней отношения. Адрес ты знаешь.

Он принял решение. Он женится на Оливии Ковердейл, и теперь ему предстоит порвать все связи с бурным прошлым.

— Я так и сделаю, — кивнула Тереза.

Наконец, пришла суббота. Оливия, которая уже давно крутилась у входной двери, бросилась отпирать, едва услышала звонок. Он стоял перед ней, герой ее мечтаний. На нем была простая клетчатая рубашка, а голубые джинсы облегали длинные мускулистые ноги. В одной руке он держал саквояж, значит, останется на ночь. Оливия судорожно вздохнула.

Он опустил саквояж и схватил ее в объятия. Как она ждала этого поцелуя! Голова у нее закружилась, но теперь она не испугалась, а охотно отдалась нарастающему возбуждению.