Но он вскоре отпустил ее. Из кухни послышался шум, и на пороге выросла миссис Браун. Она поздоровалась с гостем и вызвалась показать ему его комнату, хотя Оливия собиралась сделать это сама. Ей так хотелось провести наедине с ним еще несколько лишних минут!

Когда они вышли из дома и садились в машину, он бросил с ироничной улыбкой:

— Какая строгая у тебя дуэнья! Но я не смею возражать. Напротив, я даже рад. Хорошо сознавать, что за девушкой хорошо приглядывали.

Она удивленно посмотрела на него. Как странно, что он это говорит! Ей казалось, давно миновали те времена, когда мужчины всерьез относились к таким вещам! Как старомодно, но, в то же время, так благородно! Она почувствовала себя еще счастливее.

Они оставили машину в деревне у пивной и пошли пешком через поля. С ним совсем не было скучно. Он рассказывал ей о своих путешествиях (а он успел объездить чуть ли не весь свет) и про свой дом в Италии, который он очень любил. Он знал, как ее рассмешить. Так они брели, не замечая ничего вокруг, обмениваясь иногда краткими и не очень краткими поцелуями. Он не заходил далеко, но, все равно, голова у нее кружилась, и сердце так и норовило выскочить из груди.

К вечеру, когда они сели ужинать под бдительным наблюдением миссис Блэк, Оливия поняла: она влюблена, до головокружения влюблена впервые в жизни.

Оливия наклонилась над колыбелькой и восторженно рассматривала крошечного ребенка, которого едва было видно из пышных кружев.

— Чудесный малыш! — проговорила она. — Такой хорошенький! А вырастет — будет девушкам сердца разбивать. Настоящий красавчик.

Молодая мать гордо улыбалась. Джинни, тетушка будущего рокового мужчины, засмеялась. Памела, ее сестра, только позавчера приехала из Нью-Йорка. Джинни, которая обожала свою старшую сестру и страшно гордилась ею, немедленно позвала Оливию в гости.