Оливия чуть поморщилась: все это она слышала миллионы раз.

Виржиния была вовсе не злая. Отец привел ее в дом полтора года назад, и сначала они с Оливией неплохо ладили. Но когда мачеха родила Джонни и принялась на каждом углу толковать о том, как ее сынок унаследует усадьбу, отец объяснил Виржинии ее заблуждение. Ковердейл-парк всегда передавали старшему в семье, независимо от того, сын это или дочь. После этого Виржиния переменилась.

Родная мать Оливии умерла от рака, когда девочке было тринадцать лет. Отец долго был безутешен. Но время шло. Четыре года спустя он познакомился с Виржинией и женился на ней.

— Возьми же, наконец, ребенка! — прикрикнула мачеха. — Мне пора бежать.

— Простите, — пробормотала Оливия, протягивая руки к младенцу.

Она обожала брата. И теперь, украдкой поглядывая, как Виржиния надевает жакет, она с удивлением размышляла о том, как быстро та потеряла интерес к малышу, узнав о том, что он не принесет ей ожидаемого богатства. Да и перед Оливией перестала изображать заботливую мамочку...

— Простите, простите, — бурчала под нос Виржиния. — Никто и не думает, откуда возьмутся деньги. Я одна должна обо всем заботиться. Ты думаешь, если устроилась работать в свою пыльную лавчонку, так уже и богачка? Работаешь-то всего несколько месяцев, а платить за колледж три года придется! И кто будет платить, хотела бы я знать? Мы даже не можем устроить приличный прием. Старуха и за кухарку, и за дворецкого, и за официантку. Кошмар! Ладно, покорми Джонни и уложи его спать. И глаз не спускай со старухи! А где найти помоложе? Знает ведь, нахалка, что за эти деньги молодая к нам не пойдет. Я ей велела присмотреть за Джонни, так она отказалась! Занята, говорит. Бессовестная!