— Хорошо, хорошо, — миролюбиво проговорила Оливия.

Виржиния с треском захлопнула за собой дверь, и девочка с облегчением перевела дух, прижала к себе малыша и пошла в кухню.

— Умчалась и опять бросила на тебя ребенка, — поджав губы, проворчала миссис Блэк вместо приветствия.

— Добрый вечер, — улыбнулась Оливия. — Да я не против. Когда ее нет, даже спокойнее.

Она устроила малыша в высоком стульчике. Пока Джонни пускал пузыри и колотил ложкой по столику, она приготовила ему ужин и бутылочку молока на ночь.

Миссис Блэк (Оливия с детства привыкла называть ее Блэки) неодобрительно поджала губы. Она считала, что имеет полное право высказывать свое мнение, — ведь она жила в доме еще до того, как родилась Оливия. И Оливия относилась к Блэки с почтением, но ничуточки ее не боялась.

А вот Виржиния, напротив, в открытую дерзила Блэки, но избавиться от грозной домоправительницы не посмела, хоть втайне и мечтала об этом. Может, потому, что Блэки, действительно, довольствовалась весьма скромным жалованьем, а может, из-за того, что мачеха так и не научилась готовить и принимать гостей. Вообще-то, единственное, что заботило Виржинию — это хорошо выглядеть и находиться поближе к центру светской жизни. Поэтому она и металась между обедами и благотворительными балами, успевая в перерывах лишь заскочить к парикмахеру и пробежаться по магазинам в поисках тряпок.

Кстати, об обедах. Виной сегодняшнему стихийному бедствию был именно благотворительный бал. Недавно Виржиния потащила отца на очередное благотворительное событие (кстати, по доброй воле она не пожертвовала бы нуждающимся даже пенни). И на этом балу Виржиния встретилась с каким-то старым знакомым, богатым бизнесменом. Он вроде бы заинтересовался земельным участком (или Виржинии показалось, что заинтересовался?), и мачеха представила его отцу.