В этот раз она не могла остаться безучастной. В этот раз она не могла сказать себе, что это не ее проблема, что она просто делала свою работу. В этот раз она не могла и дальше жить так, как прежде.

Через неделю Кейт уволилась с работы. Потом позвонила деду и сказала, что приедет погостить у него. Ее бабушка умерла двумя годами ранее, и Кейт знала, что дедушка Стэнли был одинок. Он мог насладиться ее компанией, а она могла насладиться передышкой. Кейт не знала, как долго пробудет у него, но достаточно долго, чтобы решить, что же делать. Чтобы отступить на шаг и понять, что она ждет от своей жизни.

Повернувшись к бару, Кейт сделала еще один глоток. Ром легко скользнул вниз и дал небольшой толчок ее возрастающему опьянению. Она решительно выкинула мысли о семье Мейерсов из головы и сосредоточилась на сердцах, подвешенных вдоль барной стойки. Был Валентинов день, который напомнил Кейт, что в этом месяце у нее не было настоящего свидания. А секса не было со времен «Белладжо» и Мэнни. И в то время как она на самом деле не скучала по Мэнни, она скучала по близости. Она скучала по прикосновению сильных мужских рук. Иногда она хотела быть одной из тех женщин, которые могли снять мужчину в баре. Без сожалений. Без взаимных обвинений. Без желания сначала проверить криминальное прошлое.

Иногда она хотела быть хотя бы немного похожей на свою подругу Мэрилин, девизом которой было: «Если ты не пользуешься этим, то ты это потеряешь», — как будто у ее влагалища был срок годности.

Кейт посмотрела на свое отражение в зеркале за баром и задумалась: можно ли сравнить потерю сексуального желания с потерей носка в «Лондромет»? Исчезает ли оно без следа? Становится ли уже слишком поздно к тому времени, когда ты замечаешь, что оно пропало? Пропадает ли оно навсегда?

Кейт не хотела терять свое сексуальное желание. Она была слишком молода. Ей хотелось, чтобы всего на одну ночь она могла выключить детектива в своей голове, найти самого сексуального парня в округе, схватить его за рубашку и впиться поцелуем в его губы.