Она хотела всего на одну ночь стать той женщиной, которая могла насладиться сексом с мужчиной, которого никогда не встречала прежде и никогда не увидит после. Его прикосновение сожгло бы ее заживо, и она забыла бы обо всем кроме ощущения его рта на своем. Она бы привела его в свой номер. Или, возможно, им бы даже не хватило терпения, чтобы заняться этим в комнате, и пришлось бы сделать это в лифте или в кладовке, или, может быть, она поимела бы его на лестничной площадке.

Кейт отпила ром и снова посмотрела на красивого бармена. Тот стоял в конце бара, смеясь, шутя и взбалтывая мартини. Она могла стать циничной по отношению к людям и особенно к мужчинам, но она все еще была женщиной. Женщиной с сотнями тайных фантазий, роящихся в ее голове. Фантазий о том, как ее подхватят большие сильные руки. О взглядах, встретившихся через комнату. О мгновенном влечении. Безжалостном желании.

Со времени разрыва с Мэнни все ее воображаемые мужчины оказывались полной противоположностью ее прежнему ухажеру. Они все были плохими мальчиками с большими руками и еще большими… ногами. Звездой ее последней фантазии стал крутой блондин с байкерскими ботинками сорок пятого размера. Она заметила его в рекламе «Дольче и Габбана» в «Космо». Он казался дерзким, взъерошенным и с дурным нравом.

Иногда Кейт представляла, как он привязывает ее к заднему сиденью «Харлея» и увозит в свое любовное гнездышко. Порой воображала, как сталкивалась с ним в различных забегаловках с названиями типа «Кастет» или «Исчадие ада». Взгляды их встречались, и они успевали добраться лишь до ближайшего переулка, прежде чем срывали одежду друг с друга.

Кто-то взял стул рядом с Кейт, задев ее плечо. Ром заплескался, и Кейт обхватила ладонями теплую кружку.

— Эль «Сан-Вэлли», — раздался рядом мужской голос.

— Бутылка или на розлив? — просил бармен.