Господи, что ей пришло в голову? Она начинала побаиваться саму себя.

Долорес резко отвернулась и, пряча досаду, бросила:

— Значит, увидимся за обедом.

— А как насчет ланча? — спросил Эдвин.

Долорес посмотрела на него через плечо.

— Вы не оставляли заказа на ланч. В городе существует пара мест, где можно перекусить. Точнее говоря, кафе, торгующее гамбургерами, и гриль-бар. — Город… Поселок, стоявший на перекрестке дорог, не заслуживал столь громкого названия.

— Это невозможно, — мрачно сказал он и покачал головой.

— Почему?

— Потому что я не хочу уезжать отсюда. Это все разрушит.

— Разрушит, мистер Оливер? Что вы имеете в виду?

Эдвин вздохнул и с подчеркнутой напыщенностью заявил:

— Чары этого места. И мою безмятежность.

Боже, как романтично! Да он настоящий поэт!

Разве этому можно было сопротивляться? Долорес не могла не улыбнуться в ответ на его слова.

— Да, это было бы преступлением… Ладно, постараюсь что-нибудь вам приготовить на скорую руку.

Женщина шла к дому, чувствуя, что Оливер не сводит с нее глаз. Этот взгляд обжигал, как солнце. О Господи, неужели она и впрямь сходит с ума?

До конца дня ей удавалось успешно избегать Эдвина, но во время обеда скрыться было невозможно: она всегда сама подавала постояльцам приготовленные блюда.

Оливер спросил, давно ли она содержит гостиницу, и Долорес ответила, что начала помогать родителям восемь лет назад, когда они, вернувшись из-за океана и выйдя на пенсию, купили «Долину грез», чтобы было чем заняться на старости лет. После их смерти ей пришлось вести дело самостоятельно.

— А чем вы зарабатываете себе на жизнь? — непринужденно спросила она, наливая Оливеру еще вина.