— Что?!

— «Тихая обитель». Это наша самая маленькая и самая уютная комната.

— Понял. — Он усмехнулся. — Ну что ж, тогда я пошел в вашу «Тихую обитель».

Оливер двинулся к двери. Она посмотрела ему вслед, вновь увидела сильную, мускулистую фигуру и бедра, туго обтянутые вылинявшими джинсами. На мгновение Долорес представила его обнаженным, и у нее захватило дух.

С ней явно творилось что-то неладное. Она никогда не позволяла себе думать о голых мужчинах. Это было омерзительно. Ей следовало стыдиться самой себя. Долорес закрыла лицо руками.

Несомненно, ее сестра Агата сочла бы это признаком возвращающегося душевного здоровья. Она переживала из-за нее и напрямик говорила, что Долорес следует найти себе мужчину и снова выйти замуж или, на худой конец, вступить с ним в волнующую любовную связь.

Если и то и другое казалось ей одинаково отталкивающим, то виноват в этом был Энди. Она пробыла за ним замужем двадцать с лишним лет, и вел он себя так, что все ее розовые мечты о браке, любви и сексе разлетелись в пух и прах. А затем, когда жена ему окончательно опостылела, Энди спутался со своей секретаршей, сексуальной молодой особой с пышным бюстом. Она была на двенадцать лет младше Долорес.

Конечно, она плакала. Днями и ночами, бесконечными ночами. Но все же выстояла, развелась, очутилась здесь и уже почти шесть лет содержала гостиницу для влюбленных парочек. Что ж, о'кей. Все равно она уже старуха. Сорок два. Кому нужна сорокадвухлетняя старуха с седыми волосами, пусть даже сохранившая собственные зубы?

— Ma! — возмущенно воскликнула ее дочь Кора, когда Долорес высказала при ней свои мысли о старости. — Ma, ты вовсе не старая! Немножко почистить перышки, побольше косметики, и ты украсишь собой разворот любого журнала! Что это с тобой? — Кора — кавалерист в юбке. Обожает командовать и морочить людям голову… — Хочешь верь, хочешь не верь, — продолжала между тем дочь, — а я не собираюсь позволять себе засохнуть, как это делаешь ты.