– Ничего страшного, должен признаться, что знаю одно чудодейственное средство от ушибов, – Джеймс привычно уселся на водительское место и пристегнул ремень безопасности. – Его нужно втирать. И синяки проходят, как будто их и не бывало.

– Предпочитаю обходиться без синяков.

– Но раз уж так вышло… Застегни страховочный ремень, пожалуйста.

– Зачем, нам ехать ровно пять минут? – искренне удивилась Луиза.

– Таковы правила, – последовал несколько странный ответ. – Пассажир на переднем сиденье обязательно должен быть пристегнут.

Вот зануда, промелькнуло в голове Луизы. Может быть, он к тому же выдавливает зубную пасту с правильного конца тюбика и аккуратно складывает нижнее белье перед тем, как положить его на полку шкафа?

Она как-то совсем позабыла, что развелась с первым мужем как раз из-за того, что тот бесцеремонно сминал пресловутый тюбик с пастой посередине, придавая ему загадочный и малоприятный вид увядшего тропического фрукта.

С возрастом, надо сказать, в людях начинают раздражать совсем другие вещи…

Впрочем, странно, что такие мысли вообще приходят в мою несчастную ушибленную голову, решила наконец Луиза, послушно закрепляя пряжку страховочного ремня. Я этого человека впервые вижу. И не думаю, что знакомство продлится больше десяти минут…

– Вперед и направо, – произнесла она вслух. – Там, за белым низким забором, будет такой большой дом с газоном. Забор весь облупился, так что не пропустите.

Машина тронулась. Луиза, пользуясь тем, что ее неожиданный провожатый сосредоточил свое внимание на дороге, исподтишка его разглядывала. А то до этой минуты она даже не была вполне уверена в том, брюнет ее новый знакомый или же, напротив, блондин.

Оказалось, что Джеймс пострижен почти под ноль и цвет волос не определяется. Скорее, блондин. Или русоволосый.

Мужественный профиль, крупный прямой нос, выразительный рот и две резкие глубоко запавшие складки, идущие от носа к углам рта. Наверняка военный или полицейский, невзирая на отсутствие форменной одежды. Во всем облике Джеймса чувствовалась та особая выправка, которая навсегда остается с человеком, когда-либо прошедшим воинскую службу.