– Слышь, доча, а чегой-то они тута ругаются? Денег платить не хочут?

– Вы, гражданочка, не отвлекайтесь! – рыкнула Аллочка. – Лучше говорите, где проживает эта… как же ее…

– Малаиха? Так она тута проживает. Позвать ее, што ль?

– Да. Было бы недурно. Пригласите сюда гражданку Малаиху, – вовсю кривлялась Аллочка.

– Гутиэра Власовна, а зачем сюда? Давайте ко мне на дачу пройдем, там и поговорим спокойно, и сами немного успокоимся. У меня замечательный кофе есть, – предложила Светлана.

Не согласиться с ней было трудно, и женщины направились к даче. Бабуська же резво припустила за соседкой.

Не успели дамы налить себе по чашечке, а уже в дверях толпилось человек пять местных жительниц.

– Проходите, усаживайтесь, – пригласила Светлана и заново включила кофеварку.

– Ну, рассказывайте, где и при каких обстоятельствах вы обнаружили мужчину? – приступила к беседе Аллочка, едва каждая из приглашенных дам получила по чашке с горячим кофе.

Кофе деревенские дамы не жаловали и теперь послушно держали в руках чашки, боясь расплескать.

– Так ить… при каких… Я вам сейчас и обскажу, – начала пышная женщина в цветастом переднике. – Я ить и сама узнала токо севодни. Прибегат ко мне Антипишна и голосит, будто у ей в боку клещ застрял. Орет: «Малаиха из лесу мужука приташшила, а Маруська Коза…»

– Маруська Коза – это я, стало быть, – почтенно пояснила уже знакомая хозяйка больничной избы.

Горожанки кивнули, и женщина, захлебываясь словами, продолжала:

– Ну! Значица, что Маруська Коза, мол, к себе мужука перетянула, никак опять деньги трясти начнет, а мы с тобой, дескать, дуры, опять заработок упустили. Это она меня дурой-то.

– Подождите, а вы не Малаиха разве? – сообразила Гутя.

– Нет же, вот она, Малаиха. Так я и говорю…

Женщина махнула рукой куда-то в угол. Там в кресле тихо сидела еще одна гостья, в светленьком платке и серой самовязаной кофте.