Патрик сжал ее так, что ей стало трудно дышать.

— Именно этого я и опасался, — хрипло сказал он, — и это мучило меня!

— Напрасно. Я не могла дождаться, когда наконец смогу вернуться домой и снова увидеться с тобой.

— Я обожаю тебя и посвящу всю жизнь тому, чтобы сделать тебя счастливой.

— Я буду счастливой, обязательно. Я так и знала, что после разговора с тобой все будет иначе. Действительно, ведь мы можем убежать!..

Патрик не ответил. Он лишь целовал ее снова и снова.

Затем он подвел лошадь и помог Кэролайн сесть в седло.

— Расскажи Рокуэйне о нашем плане, но упаси тебя Бог проронить хоть слово кому-либо еще. Ты ведь знаешь, что у стен есть уши.

— Я буду очень осторожна, — пообещала девушка.

Патрик вскочил в седло, и они поехали бок о бок, пока не показался замок.

Понимая, что задерживаться на виду у всех опасно, Патрик улыбнулся и сказал:

— Доброй ночи, моя дорогая, моя драгоценная! Только помни, что я люблю тебя и тебе больше нечего страшиться.

— И я люблю тебя, — шепнула девушка. Она пустила лошадь галопом и вскоре была уже около конюшен.

Девушка осторожно пробралась наверх по боковой лестнице, затем мимо учебной комнаты прошла в спальню Рокуэйны и, как и ожидала, нашла подругу сидящей в постели с книгой в руках.

— Вернулась! — воскликнула Рокуэйна.

— Ах, Рокуэйна, как чудесно все складывается! И Кэролайн рассказала ей об их с Патриком плане.

Маркиз приехал в замок точно, как и планировал. Он всегда старался приезжать в гости так, чтобы на разговоры оставалось не больше часа, после чего можно идти переодеваться к ужину.

Свой приезд он спланировал, как и все остальное, с точностью до минуты и, когда его фаэтон, запряженный четверкой превосходных коней, остановился возле узорчатых чугунных ворот замка Брантуик, он достал из кармана золотые часы.

Стрелки показывали без трех минут пять.