— Мне не нужны ваши деньги, — оборвала его Либби. Она встала и обратилась к Хлое: — Давай уйдем отсюда!

Оказавшись на улице, девушка почувствовала себя гораздо комфортнее, хотя моросил противный лондонский дождик. Через минуту к ней присоединилась подруга, которая задержалась, чтобы расплатиться по счету.

Остановив такси, они забрались на заднее сиденье.

— И что этот господин тебе всучил?

— Ничего он мне не давал!

— Ошибаешься, он что-то сунул тебе в руку.

Хлоя разжала кулак Либби, и та с удивлением обнаружила в своей руке визитную карточку. Девушка небрежно сунула визитку в карман, потом, расслабившись, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. На нее нахлынули воспоминания детства. Она припомнила, как беззаветно любила отца, а тот отвечал ей взаимностью. Он подбрасывал ее в воздух своими сильными руками, и она визжала от восторга, смешанного с испугом. И именно отец чаще всего укладывал ее в постель, читал ей на ночь сказки и обязательно целовал ее на прощание. Либби даже помнила запах его одеколона. Наиболее болезненными были, разумеется, воспоминания о том дне, когда он навсегда исчез из ее жизни.

«Мне надо уехать, дорогая, — нежно сказал он. — Но это вовсе не означает, что я тебя больше не люблю!»

Либби отчетливо помнила, как она плакала тогда. Слезы лились по ее щекам, когда она умоляла отца не уезжать. «Я должен, родная, но я обязательно вернусь к тебе. Обещаю!» Девочка повисла на шее отца, стараясь удержать его, но мать резко потянула ее на себя.

«Папочка… дорогой, ну, пожалуйста, пожалуйста…» Либби вырвалась из рук матери и побежала за отцом, но наткнулась на дверь, которую он, выйдя из комнаты, плотно закрыл за собой.