Алтарь занимал всю стену, от пола до потолка, а в узкой исповедальне была вторая потайная дверь, выходившая в скрытий от глаз проход.

Она открыла эту дверь и присела у исповедальни, прислушиваясь к разговору.

– Право же, тебе не кажется, что эта борьба характеров зашла слишком далеко? – сказала тетя Кларисса. – Да пусть у ребенка останется ее имя!

Тетя Ида тут же набросилась на нее:

– Знаешь, моя дорогая преданная сноха, хоть ты и считаешь себя кладезем мудрости, вот что я тебе скажу. Ты и займись ею, научи быть настоящей леди, попробуй выдать замуж создание с таким невероятным именем. Женщины, носящие это имя, не выходят замуж. Они становятся актрисами и содержанками, а я не могу этого допустить, она дочь твоей сестры.

– Ей всего десять лет, Ида.

– Чем раньше, тем лучше, – возмущенно фыркнула Ида. – Ее необходимо призвать к порядку. Лили наверняка была бы на моей стороне. Несмотря ни на что.

– Этого ты не знаешь. И вообще, к чему такая спешка?

– Пришел учитель, а ее, как всегда, нигде не найдешь. И не стоит попусту тратить на нее деньги, обучать иностранным языкам и хорошим манерам.

– Дорогая, ты же знаешь, что она где-то поблизости, возможно, рисует, а ты волнуешься из-за пустяка.

– Именно. Возможно, рисует, – передразнила ее Ида. – Ты только взгляни на это и тогда говори, что я волнуюсь из-за пустяков. Яблоко от яблони недалеко падает, верно?

Зашуршала бумага, и Франческа замерла от страха. Тетя Кларисса пробормотала:

– Да, но ведь признай, Ида, как точно выписаны все черты. Она кажется неземной, мученицей на пороге самопожертвования... Как ты полагаешь, кто она?

Франческа сжалась. О Боже, набросок. Она спрятала его в своей комнате под стопкой бумаги... Как Ида добралась до него?

– Скорее всего, молочница, и не из Брейдвуда, – холодно заметила Ида, – потому что иначе я бы уже дала ей расчет за то, что она транжирит время, позируя неблагодарной девчонке, которая даже не откликается на собственное имя.