И было бы совершенно абсурдным снова впустить Николь в свои мысли. Что прошло, то прошло.

Хоакин отвел взгляд от танцующих и направился в сторону Тони. Он присел радом с Амбер Пирамо – именно она попросила его принести ей что-нибудь освежающее. Известная «светская львица», Амбер ничуть не сомневалась, что каждый мужчина просто счастлив заплатить за нее, поскольку была, во-первых, красива, а во-вторых, дочерью богатых родителей.

– Благодарю, дорогой. Я ужасно, ужасно хочу пить.

Он вовсе не был ее «дорогим», и, несмотря на внешнюю привлекательность Амбер, ее чрезмерно откровенная манера флиртовать раздражала Хоакина. Но он заставил себя улыбнуться и ответил:

– Извини, я задержался возле бара.

– Никаких проблем. – Амбер погладила его, по бедру. – Ужасно интересно наблюдать за танцующими, да?

Мышцы ноги Хоакина напряглись, инстинктивно отвергая ее прикосновение. Он стиснул зубы – ему хотелось прикосновений совсем другой руки.

Амбер наконец убрала руку с его бедра и взяла свой бокал. Она выпила слишком много и слишком быстро, проявляя безрассудное пренебрежение к немалому содержанию алкоголя в коктейле. Хоакин надеялся, что она делает это не ради того, чтобы добавить себе храбрости для его соблазнения. Пусть это и старомодный взгляд, но Хоакин считал, что быть охотником – прерогатива мужчины.

Когда закончилась музыка, он инстинктивно нашел взглядом Николь. «Хвостатый» партнер подвел ее к столу, за которым сидела женщина с волосами очень странного, лилового цвета, одетая в черный, плотно облегающий топ и обтягивающие брюки раздражающе розового цвета. Все трое стали оживленно болтать между собой и смеяться.

Тони, галантно сопровождавший с танцплощадки свою нынешнюю любовь, Нину Солтер-Смит, поймал взгляд Хоакина и комично изобразил дрожание ног.