— Но мы с ним так похожи, — запротестовала Лидия. — Между прочим, он единственный из моего окружения, кто напрягся и действительно прочитал мою статью по многомерной геометрии.

— Ну, конечно, уже за одно это его стоит обожать, — пробормотала Сара, глаза ее сверкнули, а губы изогнулись в неожиданной кривой усмешке.

Сара была умной женщиной, но сама с прискорбием признавала, что достижения дочери на математической стезе были гораздо выше ее понимания.

— Как бы то ни было, я всегда надеялась, что ты сможешь найти мужчину, который смог бы понимать твою натуру и принимать ее и давать тебе несколько больше тепла и участия, чем способен лорд Рэй. Ты и так слишком серьезна, Лидия, дорогая.

— Ну, я не настолько серьезна, — запротестовала девушка.

Сара улыбнулась:

— Когда ты была маленькой девочкой, я напрасно пыталась уговорить тебя нарисовать цветы или деревья. Вместо этого ты настаивала на черчении, чтобы доказать разницу между тупыми и прямыми углами. А когда мы играли в кубики, и я строила из них дома и замки, ты пыталась показать мне, как нужно конструировать пирамиды с двугранными углами.

— Ну ладно, ладно, — неохотно проворчала Лидия, усмехнувшись, — Но все это только доказывает, что лорд Рэй превосходно мне подходит. Ему нравятся механизмы, математика, физика. Между прочим, мы даже думаем над тем, чтобы совместно написать работу о транспортных средствах, которым для движения не нужны лошади.

— Очаровательно — неопределенно пробормотала Сара, уводя Лидию от проложенной, ухоженной дорожки на луг, полный диких цветов, что простирался за чудесной рощей с плодовыми деревьями.

Проходя по мягкому ковру фиалок и белых нарциссов, Сара приподняла свои юбки, открыв лодыжки. Солнце ярко и весело сияло на ее каштановых волосах, и она совсем не выглядела степенной матроной сорока-пяти лет. Она помедлила, чтобы сорвать охапку ярких цветов, и вдохнула их свежий аромат. Ее внимательные голубые глаза следили за Лидией поверх букета цветов.