- Сразу видно, что она работяга, достаточно только посмотреть на ее руки. Похоже, она вкалывает в своем доме, как черная рабыня.

Только два человека не говорили так - муж Арман и дочь Анжелика. Арман не хотел, а Анжелика ничего не замечала. Впрочем, Арман в своем нынешнем состоянии тоже не мог видеть, как надрывается Моника. Уже у любой другой глаза были бы на мокром месте из жалости к себе. Но Моника не плакала. Она подняла с земли опустевшую бельевую корзину, повернулась к дому, шагнула и - остановилась как вкопанная. Окно спальни было опущено.

Кровь бросилась в голову.

Анжелика, подумала она, хотя обозлилась не только на девочку. Это все Арман! Чтобы он ни вытворял, девочка его обожала.

Моника аккуратно повесила пальто, прошла в столовую и распахнула створки буфета. Вынула непочатую бутылку виски и, стараясь не шуметь, прокралась мимо комнаты Анжелики в спальню, где лежал Арман.

- Арман, - прошептала она. - Арман, ты не спишь?

Арман глухо простонал, открыл глаза и сразу увидел бутылку в руках жены.

Моника приблизилась к кровати и склонилась над ним.

- На дворе жуткий мороз, - сказала она. - Мне кажется, тебе не мешало бы немного согреться.

Арман попытался оторвать голову от подушки, следя за тем, как Моника наполняет стакан на туалетном столике, но не смог. Монике пришлось помочь ему. Придерживая Армана одной рукой за шею, она поднесла стакан к его губам. Арман дважды подавился, но проглотил жгучую жидкость.

- Фу, - вздохнул он, когда стакан опустел. - Теперь гораздо лучше. И теплее. Я тут совсем окоченел.

Моника следила за движением его губ, стиснув зубы от отвращения; но прозвучало тихо и почти ласково:

- Да, Арман, теперь спи.

Она ждала, стоя у изголовья, пока глаза Армана не смежились, а дыхание не стало ровным и спокойным. Потом подошла на цыпочках к окну и подняла его до самого упора. Снова вернувшись к постели, Моника склонилась над мужем, чтобы еще раз убедиться, что тот спит, и стянула с него толстое одеяло до щиколоток. Когда Моника выпрямилась, на губах ее играла улыбка.