– Откуда такая озлобленность? Жизнь потрепала тебя с тех пор, как ты лишилась благ, которые предоставляли деньги Каннингэмов?

Кровь бросилась ей в лицо.

– Как я могла забыть, что Каннингэмы жестоки?

– А я забыл, какая ты чувствительная. Лили всегда пользовалась твоей уязвимостью. Можешь не верить, но иногда у меня возникало желание защитить тебя, хотя это привело бы мачеху в еще большую ярость. Кроме того, несмотря на свою кротость, ты не сдавала позиций.

Одобрительный тон Джошуа поразил Кайю. Она вспомнила сцены, которые ей устраивала свекровь. В присутствии гостей Лили говорила, что у ее зеленоглазой темноволосой невестки экзотическая внешность, но в других случаях политкорректность исчезала, и она весьма нелестно отзывалась об этническом происхождении Кайи. Даже спустя пять лет эти воспоминания причиняли ей боль. Прежде чем снова заговорить, она сделала глубокий вдох.

– Я приехала не для того, чтобы обсуждать прошлое.

– В этом я убежден, – кивнул Джошуа, не сводя с нее глаз.

У Кайя задрожали руки. Пронизывающий взгляд холодных голубых глаз заставлял ее нервничать. Она остро ощутила, что на ней дешевая джинсовая юбка, простая белая блузка и сандалии. У нее было искушение надеть свое лучшее платье, но даже оно не могло сравниться с туалетами, в которые облачались женщины Джошуа. Кроме того, она приехала на ранчо не для того, чтобы произвести на него впечатление.

Джошуа сделал глоток виски и спросил:

– Так зачем ты приехала, Кайя? После всех этих лет, в течение которых мы не получили от тебя даже рождественской открытки?

– Лили, не раздумывая, выбросила бы ее в мусорное ведро. Как бы там ни было… – Кайя судорожно вздохнула. – Я попыталась встретиться с тобой в Эйбилине, но у меня ничего не вышло. Мне нужно задать тебе вопрос.

Джошуа удивленно поднял брови.

– Ты проделала такой путь ради того, чтобы задать вопрос? Должно быть, это очень важно. Спрашивай.