– Держите меня! «Что-нибудь стоящее»! Келли, ты же юная и прекрасная девушка, разве можно рассуждать так, словно ты на базаре и выбираешь кусок телячьей вырезки посочнее?

Эжени неожиданно поддержала сестру:

– Я сразу заметила, ты стесняешься смотреть на наши экспонаты, потому что слишком давно не видела, так сказать, оригиналов! Ничего, постараемся подыскать тебе стоящего парня. Такого, чтобы заставил тебя забыть обо всем на свете…

Келли покачала головой.

– О нет! Мне нужен совсем другой мужчина. Правильный. Стоящий.

– Правильный – это правильно. Стоящий –

тоже согласна. Тысяч четыреста в год, не меньше. Лучше чтобы он был достаточно обеспеченным человеком…

– Тетя Эжени, я не шучу. Я собираюсь подобрать себе подходящего жениха. Никаких страстей!

Эжени и Элоди переглянулись, словно Келли сморозила несусветную глупость. Потом Элоди откашлялась:

– Келли, деточка, но ведь брак – это и любовь тоже? И страсть. Потом, по-моему, логичнее сначала влюбиться в мужчину, потом… э-э-э… узнать его получше…

– …Например, родить от него ребенка…

– Мелко, Эжени. Так вот, узнать его получше, а потом только выйти…

– …Или не выйти…

– …за него замуж. И вообще, где страсть?! Где временное помутнение рассудка?

Келли с сомнением покосилась на картину «Юные купальщицы», на которой две девушки и двое юношей демонстрировали временное помутнение рассудка во всей неприкрытой, простите за каламбур, красе.

– Тетечка… тетечки! Мое представление о браке несколько отличается от вашего, это правда. Я, например, считаю, что страсть браку не слишком помогает. Да и рассудок при выборе спутника жизни тоже не лишний.

Эжени воздела сухонький пальчик к небу.

– Ты, между прочим, тоже Деверо! А Деверо получили от Бога великий дар – дар страстной любви. Никто из нас не выходил замуж и не женился по расчету. Да взять хоть и твою мать – не спорю, за многое ей стоит надрать задницу, но факт остается фактом: она всю жизнь следует велению своего сердца…