Когда девушка обернулась, он был уже одет и натягивал куртку.

– Что ты делаешь?

Кен даже не взглянул на нее.

– Я ухожу. – Ее охватила паника: – Что ты имеешь в виду?

– Мне нужен свежий воздух и простор. Хочу немного размяться.

Он взял топор, стоявший у двери, и вышел во двор. Джози с облегчением вздохнула: он не уходит, просто вышел, чтобы успокоиться. Одного она не понимала: как он собирается колоть дрова левой рукой, правая-то еще не зажила. Однако рано или поздно он все равно уйдет. Уйдет, а она останется одна и будет тосковать о человеке, который никогда не вернется.

Соблазнить Кена ей не удалось. План с купанием провалился. Уроки танцев не помогли. Стриптиз с шашками был так же успешен, как все остальное. Ах, если бы он согласился, то был бы первым ее мужчиной. Но все попытки завоевать его оказались напрасными. Она не понимала его, как, впрочем, и всех остальных мужчин. Конечно, он не последний в ее жизни, но зато первый, кого она не смогла завоевать. И единственный, которого полюбила.

Кен взмахнул топором и тяжело опустил его на бревно. Звучное эхо прокатилось по заснеженным горам. Бревно раскололось пополам. Хотя он и старался не шевелить правой рукой, любое неосторожное движение причиняло боль.

Однако разминка пошла на пользу. Вид снежных вершин, освещенных солнцем, и заснеженных деревьев помог ему прийти в себя. Ох уж эта Джози! Он провел с ней наедине почти неделю. Она на одиннадцать лет моложе и на сотни невиннее, чем он. Что беспокоило его больше, ее возраст или невинность, он не знал.

Невинность.

Черт! Было бы все гораздо проще, если бы она не сказала, что еще девственница. Конечно, он мог бы лишить ее невинности уже давно. Он удивлялся, как ей до сих пор удалось остаться невинной. Почему она так долго хранила свою девственность и почему выбрала именно его? Неважно, что она говорила, он не верил в ее любовь. Она влюблена в саму идею любви, но не в него. В конце концов, они знакомы всего неделю.