Неделю назад он почти умирал, потом находился какое-то время без сознания. Последние шесть дней он явно пошел на поправку. И сейчас уверился в этом. Нахмурившись, Кен размахнулся и снова опустил топор на бревно.

Как член Военной ассоциации Кен имел определенный кодекс чести и никогда не пользовался своей силой для достижения недостойных целей. Он придерживался в игре честных правил до тех пор, пока было можно. И в личной жизни тоже. Ему казалось, он знал, почему на него заглядываются женщины. Конечно, у них те же потребности, что и у мужчин. Он общался с бывалыми женщинами. У него было достаточно причин, чтобы не связываться с девственницами. Их души были такими же нежными и хрупкими, как тела, а чувства слишком ранимыми.

Вот и Джози. Она отдавала ему всю душу, распахнула перед ним свое сердце. Возможно, для нее он был сумасшедшим киллером, и все же она относилась к нему с теплотой, с уважением. Потакала во всем, ухаживала, а однажды поцеловала. Какие нежные у нее губы, какой она была податливой в его руках, когда танцевала. Какой искусной и сексуальной она бы могла быть в постели.

Кен сжал зубы и разрубил еще одно полено. Он уже не обращал внимания на плечо. Боль, по крайней мере, лучше, чем неудовлетворенное желание.

Надо срочно отсюда выбираться. И чем скорее, тем лучше. Он скажет ей об этом, как только совсем успокоится. Еще десять минут работы, и все будет в порядке.

Опустив топор, Кен посмотрел себе под ноги и увидел кучу дров, коры и щепок. Он вытер с лица капельки пота и облегченно вздохнул. Да, понадобилось больше времени, чем он думал. Теперь он вконец измотан, зато голова – ясней не бывает. С этой минуты он будет держать свой темперамент под контролем.

Положив топор на плечо, Кен направился к дому.

Войдя внутрь, он закрыл глаза, чтобы привыкнуть к полумраку. Он услышал голос Джози и, всмотревшись в темноту комнаты, застыл на месте: девушка сидела в ванне.