– Он пошел в мою мать… она была смуглая… кельтского происхождения. Такое иногда бывает – гены передаются через поколение… – пробормотала молодая женщина.

– Я никогда не видел твою мать.

И слава Богу, потому что ее покойная мать была точно такой же блондинкой, как и дочь. Она прожила в Деверо-Корте всего несколько месяцев, а потом, уже беременная, развелась с мужем и уехала, посчитав, что одиночество лучше, чем жизнь с бесхарактерным мужем.

– Ты хотя бы понимаешь, что натворил? – дрожащим голосом спросила Энджи, стараясь сдержать себя.

– Это начинает мне надоедать! Я не могу отвезти тебя в Деверо-Корт до вторника. У Уоллеса гости. Будет не совсем удобно, если ты приедешь, когда они будут там.

Энджи вздернула голову, голубые глаза метали гневные молнии.

– Ты лишил моего сына крова и спокойной жизни, к которой он привык…

– Ты должна была бы благодарить меня. – Черные глаза неподвижно смотрели на нее.

– Благодарить тебя? – не веря своим ушам, пробормотала Энджи.

– Как ты могла так долго прожить в доме этой гарпии? Куда подевались твой свободолюбивый дух и чувство независимости?

Энджи захлестнула волна гнева, и она, словно вынырнувший на поверхность воды пловец, глубоко вздохнула.

– Я оставалась там ради моего сына, – процедила она сквозь зубы. – Я могла весь день проводить с ним… и он получал множество удобств, которые я сама никогда не смогла бы ему дать.

– Я достаточно вежливо изложил свою скромную просьбу. Эта женщина не пожелала выслушать вполне логические доводы, – резонно возразил ей Лео.

– Ты вмешиваешься в то, что тебя не касается. Я же сказала тебе, что не могу уехать от Диксонов на Рождество… Что ни за что на свете не поеду снова в Деверо-Корт… – Голос Энджи поднимался все выше и выше. – Но ты меня не послушал, и в результате я осталась без дома и без работы!

Лео бесстрастно принял ее обвинения.