Их взгляды встретились. Лицо индейца приняло жесткое выражение, серые глаза сердито сверкнули. Девушка испуганно вжалась в землю. Он зажал в мощной ладони прядь ее волос, лишив возможности двигаться.

Оцепенев от страха, Кэндис смотрела в мрачное, как туча, лицо. Индеец отставил в сторону жестяную кружку и, обхватив девушку за спину, резко посадил, так что она прижалась плечом к его теплой груди.

Кэндис уперлась ладонями в твердую, как скала, грудь, покрытую легкой порослью темных волос.

— Нет!

Его рука напряглась.

— Перестань дергаться.

— Нет.

Он сумрачно посмотрел на нее, затем опустил взгляд на ее обнаженную грудь. Буркнув что-то, видимо, на языке апачей, он прикрыл ее одеялом и поднял кружку.

— Пей. — Что?

— Ты можешь сидеть?

Индеец говорил по-английски с легким акцентом.

— Д… думаю, да.

— Отлично.

Он так резко отпустил ее, что Кэндис чуть не повалилась на спину. Сунув ей кружку, над которой поднимался пар, мужчина отошел.

У Кэндис отлегло от сердца. Он всего лишь подал ей чай.

Глава 4

Прижимая локтями одеяло, Кэндис сжала в руках кружку. Ее взгляд был прикован к мощной спине полукровки апачи, стоявшего лицом к огню. Что он намерен с ней делать?

Она жила на территории с восьми лет и знала все о враждебно настроенных индейцах, в особенности об апачах, самых злобных из всех. Они не просто убивали. Они насиловали женщин, пытали и скальпировали свои жертвы, не щадя никого, даже детей. Кэндис отставила кружку в сторону.

Она должна бежать.

Но Кэндис также знала, что апачи — лучшие следопыты в мире. Даже если ей удастся бежать, он без труда разыщет ее. Значит, его придется убить.

Внезапно индеец повернулся: — Почему ты не пьешь?

Индеец шагнул ближе; его полные сдержанной мощи движения завораживали. Он напоминал горного льва, приготовившегося к прыжку. Кэндис сжала край одеяла.