— Значит, вы собираетесь исправлять мои манеры, так? — с вызовом спросил он, уперев руки в бока и глядя на нее сверху вниз.

Неожиданно просторная комната как-то уменьшилась, и Пенелопа пожалела, что Бак и Мак ушли. В их присутствии у нее была бы хоть какая-то защита от недоброго блеска в его глазах. Отступив на шаг, она стиснула ладони. Она работает на его отца, а не на него. Если его что-то не устраивает, пусть разговаривает с мистером Брубейкером. Гордо вздернув подбородок, Пенелопа наградила его холодным взглядом.

— Да, меня пригласили именно для этого.

Он почесал грудь и высокомерно посмотрел на нее.

— Тогда скажите, на кой черт мне нужно менять имидж? — Он сдвинул шляпу на затылок.

Если кому-то и необходимо срочно улучшать манеры, то этому невоспитанному скоту — в первую очередь, подумала Пенелопа, подавив желание ответить так же язвительно.

— Ну… ну… — забормотала она, — чтобы завоевывать друзей, например, или оказывать влияние на нужных лиц. — Поджав губы, она ответила ему суровым взглядом.

— Милочка, друзей у меня предостаточно, — фыркнул он, лениво приподнимая бровь. — А что до влияния, то моя фамилия открывает передо мной почти все двери. Умение вести себя за столом мне тоже совершенно ни к чему, потому что я ем только с приятелями.

Пенелопа разозлилась. Ужасно разозлилась. Как он смеет, этот ковбой, насмехаться над ее профессией? Пытается ее запугать. Пусть даже не мечтает. Уэйнрайтов никто не запугает. Во всяком случае, его хамское поведение только подтверждает правоту Большого Дедди. Этим здоровым олухам необходимо ее вмешательство. Большой Дедди совершенно прав. Это самый сложный случай из всех, за какие она бралась. Но она справится.

К тому же ей отчаянно нужны деньги.

— Посмотрим, — фыркнула Пенелопа, скрещивая руки на груди и поворачиваясь к Бру, чтобы увидеть его ухмылку. Как скверно, с сожалением подумала она, внимательно изучая черты его лица, что с такой внешностью он совершенно не умеет себя вести. — Меня пригласил ваш отец, чтобы вам помочь, и я сделаю, что смогу. — Ее слова эхом отдались в тишине комнаты.