Потом я открыл ящик с аккумуляторами, который также служил хранилищем для инструментов и всякой всячины. Там было всего по чуть-чуть — от лейкопластыря до сигнальных ракет. Я отыскал непромокаемый пакет с инструкциями и другой информативной литературой, касающейся лодки. Что-то меня беспокоило, видимо, противоречие, которым я бы занялся раньше, если бы не девица со своими миссионерскими замечаниями. Через несколько минут я понял причину своей нервозности: лодка, рассчитанная, если верить табличке, на мотор в девяносто лошадиных сил, на большой скорости вела себя крайне неустойчиво, так как имела двигатель только в восемьдесят пять лошадок. Возможно, что изготовитель, фирма “Крайслер”, еще не научился строить скоростные лодки, но это было маловероятно.

Чтобы как следует рассмотреть мотор — огромную штуковину весом более 250 фунтов, — я опрокинул его при помощи автоматического переключателя на пульте управления. Кроме того, что он был больше любого подвесного мотора, с которым я когда-либо имел дело, движок выглядел совершенно нормально. Мощность была указана на крышке и на пластинке с номером модели.

В поисках ключа к загадке я хмуро смотрел на большой трехлопастный винт, висящий над водой. Согласно заводской литературе этот четырехцилиндровый двигательный блок выпускался в четырех стандартных модификациях мощностью от 85 до 125 лошадиных сил. Самый слабосильный мотор из серии, который предположительно был перед моими глазами, обычно вращал винт с шагом около пятнадцати-семнадцати дюймов. Самый мощный оснащался винтом со значительно большим шагом.

Едва не свалившись за борт, я изловчился и разглядел цифры на винте: шаг был двадцать один дюйм, этого было достаточно, чтобы противостоять океану. Таким образом, я получил ответ на вопрос.

У меня на корме стоял явно необычный 85-сильный мотор, так как при такой мощности невозможно раскрутить винт до максимальной скорости. Либо это был специально форсированный движок, либо, что более вероятно, кто-то взял 125-сильную модель и просто поменял крышки и таблички. Неудивительно, что лодчонка при полном газе была такой неустойчивой — ведь ее толкали почти на пятьдесят процентов больше лошадиных сил, чем она была рассчитана...