Из пасти Дайси раздался слабый писк.

– Ах, Калеб! Мне так жаль вашу птичку! Я не знала...

Выражение ее лица досказало все, что она не успела произнести вслух. Она искренне сожалела и беспокоилась за попугайчика. Он положил ладонь ей на предплечье.

– Ничего, Нора. Давайте сначала спасем птицу, а потом поговорим.

Она кивнула и снова взглянула на Дайси.

– Я зайду справа.

Калеб между тем двинулся налево и смотрел, как Нора перемещается в противоположном направлении. Оба двигались медленно. Дайси шипела и осторожно посматривала на них. Калеб готов был поклясться, что кошка обладает периферическим зрением, – она не шевелилась, но ее глаза улавливали каждое движение.

Нора сделала шаг по направлению к кошке.

Калеб тоже.

Нора шагнула еще раз.

Калеб стремительно бросился на Дайси.

Кошка замяукала и побежала, выпустив жалобно кричавшую птицу.

Нора прыгнула навстречу кошке и птице и упала на спину в неубранное сено. Птица упорхнула. Калеб тоже прыгнул и попал прямо на Нору.

Кошка унеслась куда-то в безопасное место, а попугайчик лори, живой и невредимый, уселся над ними на балку.

Но в данный миг ни он, ни она не думали о безопасности попугайчика.

Нора смотрела на Калеба большими карими глазами. Ее лицо раскраснелось, губы стали влажными и розовыми. Волосы растрепались, в них застряло сено.

Он улыбнулся ей. Она нерешительно улыбнулась в ответ быстрой улыбкой, затем облизала губы.

Калеб вынул из ее волос сначала одну соломинку, потом еще. Ему не хотелось двигаться. Он так бы всю жизнь и смотрел на нее. Ей тоже было хорошо.

– У тебя солома в волосах, – прошептал он. Она подняла руку к волосам.

– Да? – выдохнула она в ответ. Он кивнул, потом снова улыбнулся:

– Не трогай, ты так мило смотришься.