Но то было вчера, а это – сегодня. Многочисленные проблемы требовали решения, и нужно было хорошенько над ними поразмыслить.

Сотни людей полагались на него, и ему невыносимо было думать, что он подведет хотя бы одного из них.

Он вновь уставился в конторскую книгу, принадлежавшую ранее его самому младшему кузену.

– Кто бы ни был это подонок, ему удалось обобрать мальчишку до пенса. Менее чем за год Джонатан потерял почти все свое состояние, вложив его в безнадежное предприятие, – заметил он.

Его поверенный, Эфрам Баркли, нахмурился.

– Молодому Джонатану всегда было мало, хотелось еще и еще. Он был полон решимости разбогатеть и таким образом проявить себя. И в конечном итоге стал жертвой собственного тщеславия.

Рэнд откинулся на спинку просторного кожаного кресла, стоявшего у стола Эфрама, и потер глаза, чувствуя, как на него навалилась усталость.

– Мальчишка был чертовски доверчив. Если бы он только пришел ко мне...

– Если бы он пришел к вам, ваша светлость, вы бы сказали ему, что вкладывать деньги в это предприятие слишком рискованно. А Джонатан считал, что разбогатеть можно, только идя на риск. К сожалению, он не был готов к последствиям.

А последствия оказались чрезвычайно суровыми: унижение перед друзьями, лишение членства в престижнейшем клубе, горы долгов и полное отсутствие средств их оплатить. Вместо того чтобы попросить о помощи, юный двадцатидвухлетний Джонатан Рэндалл Клейтон покончил жизнь самоубийством. Две недели назад конюх нашел его тело свисавшим со стропил конюшни фамильного поместья, отошедшего кредиторам в счет уплаты долгов: Джонатан заложил его, да так и не смог выкупить.

– Джонатан был хорошим парнем, несмотря на то, что наделал кучу ошибок, – заметил Рэнд. – После смерти его родителей я должен был лучше присматривать за ним. Не могу отделаться от чувства, что я частично виновен в его смерти.