– Очень приятно, мисс Хармон, – проговорил он, приложившись, как положено, к ручке Кейт. – Мне очень хотелось с вами познакомиться.

– Мне тоже очень приятно... ваша светлость. – Последние два слова дались Кейт с немалым трудом. Со всеми аристократами она с легкостью играла по правилам, установленным английским великосветским обществом, непринужденно награждая их соответствующими титулами, но называть Белдона герцогом, словно он лучше ее, ей почему-то претило.

Темные глаза насмешливо сверкнули. Похоже, герцог об этом догадался.

– Полагаю, вы американка?

– Я родилась в Бостоне. А этот город, смею заметить, находится в Америке. – Кейт с вызовом взглянула на Белдона. – Может быть, вы помните – «бостонское чаепитие»

Брови Мэгги удивленно поползли вверх, герцог же, едва заметно улыбнувшись, ответил:

– Это было задолго до моего рождения. Кроме того, война уже закончилась, если вы помните, мисс Хармон.

– Да... совершенно верно. И если память мне не изменяет, за ней последовало принятие Билля о правах, провозгласившего всех людей равными. Однако в этой стране, похоже, о равенстве имеют весьма смутное представление, или я ошибаюсь... ваша светлость?

Белдон усмехнулся:

– Еще как ошибаетесь, мисс Хармон. Здесь, в Англии, нам хорошо известно, что такое равенство. Просто мы считаем, что одни мужчины более равны, чем другие. – В пронзительных карих глазах герцога появился насмешливый и вместе с тем несколько странный блеск.

Сердце Кейт исступленно заколотилось в груди, и ей показалось, что даже воздух между ней и герцогом стал жарким. Улыбка герцога сделалась еще шире, на левой щеке появилась премиленькая ямочка, и Кейт вдруг пришло в голову, что этот мужчина, надменный, испорченный – в чем она не сомневалась, – потрясающе красив, независимо от того, носит он титул герцога или нет.