Повернувшись к леди Трент, герцог Белдон проговорил:

– Ваш брат хотел бы с вами поговорить, Мэгги. Я буду счастлив составить мисс Хармон компанию до вашего возвращения.

Бросив взгляд на темноволосого мужчину в другом конце танцевального зала, Мэгги заметила:

– Надеюсь, я оставляю ее в хороших руках? – В ее голосе прозвучало предостережение.

– Вне всякого сомнения, – заверил ее герцог.

– Я скоро вернусь, – сказала Мэгги Кейт и, еще раз взглянув на Белдона, повернулась и направилась к своему высокому красивому брату.

Герцог вновь устремил взгляд на Кейтлин.

– Поскольку мы оба согласились, что война окончена, как насчет перемирия, мисс Хармон?

Кейт не смогла сдержать улыбки. Было в герцоге нечто такое, что делало сопротивление ему невозможным.

– Ладно, перемирие так перемирие, – согласилась Кейт, с легкостью опустив «вашу светлость». – По крайней мере, на некоторое время.

Губы герцога дрогнули, и, взяв с подноса проходившего мимо лакея бокал с шампанским, он сделал глоток.

– Ходят слухи, что вы с вашим отцом последние несколько лет жили на острове у берегов африканского побережья, как я полагаю, вдали от бурной светской жизни.

Кейт вспомнились тяготы примитивных жилищных условий, которые ей пришлось испытать на Санту-Амару.

– Это еще мягко сказано, – заметила она.

– Я видел, как вы танцуете. Для женщины, так долго жившей вдали от цивилизации, просто восхитительно. Вы и вальс танцевать умеете, мисс Хармон?

Кейт окинула герцога оценивающим взглядом. Даже в Америке танцевать вальс считалось большой смелостью. Хотя Кейт никогда его не танцевала, она знала необходимые па. Благодаря отцу она была так же хорошо образована, как и мужчины, и, равно как и мужчины, не видела в этом танце ничего предосудительного.