Когда они подъехали к вилле в викторианском стиле, где Эйвери родилась, Мерсер с одобрением посмотрел, как она отключает сигнализацию.

— Весьма разумная мера предосторожности, особенно если живешь одна. Это так? — небрежно уточнил он.

— Да. — Эйвери подняла бровь. — А может, ты думал, я решила слегка поразвлечься, пока моего мужчины нет рядом?

— Я, скорее, думал о родных.

Она провела Джонаса по узкому коридору на кухню, находившуюся в задней части дома.

— Теперь уже никого не осталось.

— Дом слишком велик для одного человека, — заметил он.

Эйвери кивнула:

— Я собиралась продать или сдать его. Но он принадлежит моей семье, его купили еще прабабушка и прадедушка. И в конце концов я решила ничего не менять, тем более что сперва работала здесь. — Эйвери включила чайник. — Хочешь вместо кофе чего-нибудь покрепче? Виски, бренди…

Он улыбнулся.

— Я разочарую тебя, если попрошу чашку чая?

— Чай так чай, но в этом случае мы просто обязаны выпить его из маминых фарфоровых чашек в гостиной.

— Я бы предпочел остаться здесь. Так где ты все-таки работала в Сити?

— Мне повезло. В двадцать пять лет я стала руководителем фонда в одной из крупных страховых компаний.

— Взлетела высоко, — с уважением заметил Джонас.

— Но мне пришлось уехать, потому что заболела мама. — Эйвери поставила чашки с чаем на стол. — А что занесло вас в наши края, мистер Мерсер?

— Мой отец прослышал о продаже земли в этом районе. Я здесь для того, чтобы проверить, пригодна ли она для строительства.

Значит, он здесь не в последний раз, с радостью подумала Эйвери.

— Ну и как?

— Есть одно или два препятствия, но я все улажу. Что-то в темных глазах противоречило его беззаботному тону. — И мне бы хотелось увидеть тебя еще раз перед отъездом.

— А когда ты уезжаешь?

— В пятницу, если все пойдет по плану.

— Я свободна в четверг.