– Постой-ка, мальчик! – вспомнив свое недавнее намерение побеседовать с «косилами», окликнул его Владимир. «Косила» испуганно вздрогнул, втянув голову в плечи. Большинство санитаров ПНД № 3 отличалось маниакальной тягой к рукоприкладству, а об этом фронтовике-спецназовце, недавно в одиночку уделавшем пятерых коллег-бугаев, вообще ходили страшные легенды, хотя он ни разу пальцем не тронул больных.

– Не бойся. Я не кусаюсь! – заметив исполненный ужаса взгляд парнишки, усмехнулся Ермолов. – Мне нужно тебя кое о чем расспросить. Ты в сортир намылился?

– Да, покурить хотел.

– Идем вместе.

В туалете для ходячих пациентов диспансера резко воняло хлоркой, однако ни Ермолов, ни «косила», представившийся Колей, на запах внимания не обращали. Привыкли. Облокотившись о стену, Владимир сунул в рот сигарету, а другую протянул Коле.

– Вы правда в Чечне воевали? – робко спросил призывник, пока Ермолов прикуривал.

– Да.

– А дедовщина там была?

Бывший спецназовец изумленно поднял глаза, но тут же сообразил: мальчишка не желает идти в армию главным образом из-за дедовства. Что ж, его можно понять. Действительно мерзкое явление.

– У нас в разведроте нет, – выпустив струйку дыма, ответил он. – А в остальных частях... Гм, где как! В основном у тыловиков, пороха не нюхавших. С жиру бесились, сволочи!

– Понятно, – смущенно потупился Коля.

– Я, собственно, о другом хотел потолковать, – помедлив, сказал Ермолов. – Затем и шел в ваш угол, да Любка-шалава помешала. Впрочем, с глазу на глаз даже удобнее. Ты знаешь «бороду»?

– Кого?

– Заместителя главного врача Кудряшкина.

– Конечно.

– Мне тут говорили, будто он извращенец?

Призывник, спрятав глаза, неопределенно пожал плечами.