– Уткин бывал когда-нибудь в Чечне? – как бы невзначай поинтересовался Владимир?

– И-де? – недоуменно вытаращилась багровая от спиртного Филипповна.

– В Чечне, на войне! – терпеливо повторил Ермолов.

Козицкая разразилась истерическим смехом, перемежаемым зверской икотой.

– На в-войне, и-ик! – всплескивая руками, взрыгивала она. – Ну ты, Вовик, юм-морист, и-ик! Жванецкий, и-ик! Да Уткин лет шесть из психушки п-практически н-не вылез-зает! И-ик! В-вернется д-домой, п-передохнет н-недельку. П-ппотом чего-нибудь от-тмочит и с-снова к нам, и-ик! В п-прошлый раз по-покрушил в к-квартире всю м-мебель, а на д-ддесерт вышвырнул с д-десятого этажа л-любимую б-болонку своей сестры! П-попал точно на крышу машины нашего участкового, и-ик! Вот к-крику-то было! Умора! И-ик!

– Давай выпьем, полегчает! – лукаво предложил Владимир, разливая водку по стаканам.

– Ок-кей, м-милашка, и-ик!

Последняя доза подействовала на Козицкую оглушающе: глаза сошлись у переносицы, губы обвисли, координация движений полностью разрушилась. Вознамерившись почесать щеку, она едва не выколола себе пальцем глаз.

– Что скажешь о Кудряшкине? – отбросив предосторожность, напористо спросил Ермолов.

– К-кобель в-в-взбес-сившийся! Д-думает ис-с-ключительно ч-через яйца! – клюя носом, пробубнила Любаня.

– Так трахнись с ним. Карьеру сделаешь! – подначил Владимир.

– Н-нет уж! Н-ни з-за к-какие к-коврижки!

– Почему же?!

– Из-звращенец е...тый! К т-тому же ему м-молоденьких п-подавай!

– Вроде той, которой ты сегодня сульфу всадила? – Ермолов интуитивно чувствовал, что почти приблизился к цели, еще чуть-чуть и... Но тут медсестра, очевидно дойдя до кондиции, повалилась на матрасы и оглушительно захрапела. Раздраженно матюгнувшись, Ермолов вышел в коридор, где лицом к лицу столкнулся с одним из «косящих» от армии призывников, который направлялся в сторону туалета.