– Так я и думал! А между прочим, в дореволюционной России существовали надежные способы, позволяющие отличить больного от бесноватого. Например: перед подозреваемым в одержимости ставили десять одинаковых стаканов. Девять со святой водой, один – с простой. Бесноватый, сколько бы попыток ни предпринимал, всегда выбирал стакан с простой водой. Одержимость, подобно физическим заболеваниям, имеет разные стадии. Большинство одержимых в начальной или средней стадии осознают свое несчастье, ездят на отчитку

– Уткин пока убил лишь болонку, —возразил Владимир. – Вроде не за что стрелять по закону, хотя собачку жалко!

– Вот именно, пока, – подчеркнул Сергей. – Ох, чует сердце, наворотит он делов!

Владимир расстался с Половинкиным в начале одиннадцатого вечера. Доехав на метро до своей станции, он не стал дожидаться троллейбуса, давным-давно не придерживающегося расписания, и решил прогуляться пешком. Благо идти было недалеко – три остановки. На плохо освещенной, полутемной улице моросил нудный дождик. Под ногами хлюпали грязноватые лужицы. Сырой ветерок облеплял лицо влажной паутиной. Ермолов вынул из пачки сигарету, намереваясь закурить, но она мгновенно намокла.

– Тьфу, черт! – выругался Владимир, раздраженно отшвыривая в сторону одрябшую, расползшуюся сигарету.

– Паршивая погодка!

Рядом плавно притормозила черная «девятка».

– Привет, Вовка, не узнаешь? – услышал бывший спецназовец знакомый голос. Обернувшись, он увидел Вадима Рудакова, дружелюбно улыбающегося ему сквозь приоткрытое окно машины. С Вадимом они когда-то вместе занимались в секции карате. Рудаков был старше Ермолова на два года, но тренировался менее успешно, дослужившись только до коричневого пояса.

– Давай подвезу, – радушно предложил он, распахивая дверцу. – Ты все там же живешь?

– Ага! – подтвердил Владимир, усаживаясь на переднее сиденье.

– Чем занимаешься? – поинтересовался Вадим, трогая с места.