— Я просто, наверное, слишком быстро поднималась по лестнице.

«Да, да, вполне возможно», — подумала Эшли. Ее рот был подозрительно сух, а сердце стучало с невероятной скоростью. Да, должно быть, во всем виновата лестница.

Вот только она не могла припомнить, чтобы чувствовала то же самое до того, как открылась дверь.

— Вы занимались стиркой, — это было утверждение, а не вопрос, и они оба бросили взгляд на корзину, которая балансировала у нее на бедре.

К своему великому смущению, Эшли обнаружила, что ее нижнее белье лежит на самом верху: кружевные трусики и лифчики с оборочками-рюшечками демонстрировали как много — или как мало, на усмотрение, — она носит под верхней одеждой.

Он перевел взгляд с корзины на ее лицо.

— Я еще не был ни разу в подвале. Я ненавижу стирку.

— Я тоже, — призналась она, при этом ей удалось выдать некое подобие улыбки.

У Эшли появилось ощущение, что он пытается ее успокоить, смягчая словами то напряжение, которое она так очевидно испытывала. Эшли проклинала себя, что не оставила корзину у себя перед тем, как отправилась к нему. Но, с другой стороны, корзина делала визит более случайным.

— Я ваша соседка, Эшли Келер.

Она протянула правую ладонь, и он взял ее обеими руками, слегка поклонившись.

— Рад с вами познакомиться, Эшли Келер. Меня зовут Эрик Ньюмен.

— Я знаю.

Почти автоматически она ответила на его поклон своим, чувствуя какое-то непонятное смешение нерешительности и смущения. Это чувство ей сразу же не понравилось. Одним из любимых высказываний ее отца было: «Преимущество всегда остается за тем, кто принимает на себя ответственность». В данной ситуации она явно нуждалась в преимуществе.

Высвободив руку, Эшли взглянула Эрику прямо в глаза:

— Чарли Айлер был там внизу несколько минут назад. Он немного рассказал мне о вас.