Но после работы Маша поехала прямиком к Ксюше домой. Она держалась всю дорогу, и только уже когда лифт начал останавливаться у двадцать первого этажа, зашмыгала носом.

— Привет, Ксень, — дрожащим голосом поздоровалась она, стараясь держать себя в руках.

— Заходи, — растерянно сказала Ксюша. Она никогда не видела, чтобы подруга так явно проявляла свои чувства.

Хлюпнув носом в очередной раз, Маша переступила порог, сняла обувь, едва не потеряв равновесие. Ксюша решительно повела ее на кухню и налила ей чаю.

— Рассказывай, — приказала она.

— У него есть подруга, — начала Маша, зная, что Ксюше это известно.

— Лена-а-а-а! — и вот тут она окончательно разревелась и склонилась Ксюше на плечо.

— Скажи, ну на что я могу надеяться, если рядом с ним — Ленка?! Ну на что? Откуда она вообще взялась? — ревела в голос Маша, выплескивая боль, копившуюся в течение пяти лет.

Ксения молча утешала подругу, гладила ее по плечу. Когда рыдания начали стихать, она сказала:

— Ленкины романы недолговечны. Он будет твоим, если ты этого хочешь, причем скорее рано, чем поздно.

Маша, подавляя последние всхлипы, выпрямилась.

— Прости, не знаю, что со мной случилось.

Ксюша махнула рукой.

— Ерунда, забудь. Пей чай.

Глава 5

Несмотря на сломавшийся телефон и вопреки Машиному пожеланию, Владимир все-таки явился на ужин, опоздав на пятнадцать минут и заставив Лену понервничать. Она-то опоздала всего на десять, и теперь вертела в руках сотовый, зная, что звонить мужчине бесполезно и что услышит лишь механический женский голос, сообщающий, что абонент недоступен.

— Прости, попал в пробку. Что-то сегодня на проспекте совсем плохо, — сказал он, усаживаясь за столик в кафе.

Лена понимающе улыбнулась. Она не собиралась дуться из-за такой мелочи. Натренированным на множестве мужчин шестым чувством она предчувствовала нечто более серьезное, чем пятиминутное опоздание.