— Я сама опоздала, так что ничего страшного.

Они заказали по чашке кофе.

Отношения с Леной длились, в общем, не так уж долго — два месяца всего, но Владимир все равно ощущал их несколько затянувшимися — когда возникает неловкость в разговоре, нелепые паузы, когда прислушиваешься больше к собственным мыслям, чем к словам собеседницы. В какой-то степени это был рекорд для него — отношения, быстрее всего сошедшие на нет. Может, именно поэтому ему было неловко первому говорить о разрыве. Хотя из всего, что он знал о Лене, можно было предположить, что она первой его бросит — и это его чрезвычайно бы обрадовало, — девушка вовсе не выглядела готовой лететь на очередной огонек. Так что агонию придется прерывать ему.

Лена прекрасно видела, что мыслями он сейчас не с ней, и это было очень, очень тревожным сигналом. Но она не подавала виду, что заметила неладное, и продолжала щебетать.

— Лена.

Она замолчала, замерла, понимая, что не ошиблась в своих предположениях.

— Я думаю, нам пора расстаться, — решительно сказал он, глядя ей в глаза. И Лена знала: здесь не помогут ни хитрость, ни уговоры, ни слезы. Сколько раз она сама говорила эти слова?.. Даже не вспомнить. И она всегда чувствовала, когда разрыв окончательный, а когда — нет. И несмотря на все это, несмотря на все свои привычки и принципы, она все-таки спросила:

— На время?

— Нет, Лена, навсегда.

О да, она видела, что ему было тяжело говорить эти слова, ему было жаль, его взгляд передавал ей тысячу извинений — но ей было от этого ничуть не легче.

Она на мгновение вздернула брови, надвинула на глаза солнечные очки и встала из-за стола.

— Тогда пока, — бросила она на прощание в своей легкой манере и направилась к своей красавице-машине. С каких это пор двух месяцев с одним мужчиной ей было мало? С каких это пор она уходит после очередного расставания в слезах?