Он подошел к ней сзади почти вплотную, но не стал прижиматься, лишь деликатно прикоснулся к ней, убрав прядь волос с шеи. Девушка невольно склонила голову, ожидая поцелуя. Его дыхание послало крошечный разряд по всему позвоночнику, когда он спросил:

— Хочешь кофе?

Он давал ей еще один шанс отступить и все обдумать. Она могла бы просто выпить кофе, посмотреть квартиру и уйти.

— Нет, — ответила она. — Я не хочу кофе.

Он поцеловал ее в шею. Она не смогла сдержать стона. От одного этого короткого поцелуя у нее подогнулись колени, и Мария была вынуждена опереться о стойку, чтобы удержаться на ногах, потому что Владимир Борисович продолжал держать дистанцию.

— Порядка ради я должен спросить: понимаешь ли ты, что я в любом случае не уволю тебя и даже не урежу твою зарплату, если ты вдруг откажешься сейчас? Понимаешь?

О Господи, о чем он?.. Какие тут разговоры?..

— Понимаешь, Мария Павловна? — настойчиво повторил он, продолжая дыханием заставлять подгибаться ее колени. Маша сделала вывод, что чем скорее она ответит, тем скорее он продолжит.

— Я понимаю, что моя работа… и моя… зарплата… не зависят от моего согласия или отказа… — заставила она себя выговорить, чтобы не оставить никаких недоразумений и чтобы он наконец перестал мучить ее!

— Хорошо, — ответил он. Его руки обвились вокруг ее талии. Не стесняясь, она прислонилась к нему, впитывая это ощущение, запоминая его, получая абсолютное наслаждение от объятий мужчины.

Он целовал ее шею, пока его руки были заняты расстегиванием пуговиц на пиджаке. Зная, как женщины ценят хорошую одежду, он, не прерывая поцелуев, даже проследил, чтобы снятый им пиджак аккуратно лег на спинку стула.

На блузке пуговиц не оказалось. Он развернул девушку лицом к себе, прислонил к стене, запустил руки под блузку, одновременно начиная целовать Машу в губы. Мария отвечала на его поцелуи с такой жадной страстью, что пару раз даже стукнулась с ним зубами. Он засмеялся, переместился с ней в коридор и вновь прижал к стене.