Основной поток машин к этому часу иссяк, и Владимир доехал до своего района всего за пятнадцать минут.

Маша сидела на пассажирском сидении совершенно неподвижно и за всю поездку не произнесла ни слова, просто глядела в окно.

Когда он подъехал к серии высоток, в одной из которых была его квартира, девушка как-то очень странно улыбнулась.

— Знакомые места? — спросил он.

— Да, вот в этом доме живет моя подруга.

Они проехали еще немного, миновав Ксюшин дом и еще несколько подобных, и остановились. Маша вышла из машины, не дожидаясь, пока мужчина откроет ей дверь. Не такое это сложное дело, в конце концов, — выйти из машины.

— Не передумала? — спросил ее Владимир, стоя с другой стороны своего автомобиля.

Маша, насмешливо улыбнувшись, отрицательно покачала головой. Босс перестраховывался, очевидно, до сих пор опасаясь, что она может подать на него в суд. Она, конечно, не собиралась этого делать.

«А в случае отсутствия домогательств? За нарушение трудового договора?» — подали голос взвинченные гормоны.

Но Владимир Борисович ждал ответа, очевидно, не поняв смысла ее молчаливого отрицания.

— Не передумала, — с намеком ответила Мария.

— В таком случае, прошу, — он обошел машину и подал девушке руку. Маша протянула ему свою ладонь. Так, невинным образом взявшись за руки, они вошли в подъезд, потом в лифт, и поднялись на восьмой этаж. Здесь он отпустил ее руку, чтобы открыть входную дверь.

«Как-то пустовато», — подумала Маша, обозревая квартиру с порога. По-холостяцки пусто. Минимум необходимых вещей.

Она сняла туфли и прошла на кухню помыть руки. Полотенца не оказалось. Стерильную чистоту нарушало штук пять кружек на стойке у раковины. Что-то подсказывало Маше, что они копились тут несколько дней. Интересно, на сколько дней рассчитан его запас посуды? Взглядом она отметила посудомоечный агрегат и не удержалась от завистливого вздоха.