Бронте О'Брайен служила в отделе особо важных международных преступлений Министерства юстиции, занимаясь сбором доказательств, улик и поиском свидетелей. Соответственно, по роду деятельности ей приходилось обращаться в отдел защиты свидетелей. Коннор Маккой состоял в штате именно этой службы, в его обязанности входило обеспечение безопасности свидетелей и своевременная доставка их в суд для дачи показаний.

Коннор заговорил с Бронте о довольно трудном деле. Речь шла о показаниях девушки против ее бывшего дружка Леонида Прыки, контрабандиста с огромным состоянием, подозреваемого в торговле оружием. Маккою предстояло обеспечивать безопасность Мелиссы Роббинс и удовлетворять ее прихоти и капризы.

Он вскользь посмотрел на Бронте и подумал, не рассказать ли ей о тяжелом, а порой и невыносимом характере этой Роббинс? Но с другой стороны, деваться некуда, она серьезный свидетель.

— Я должна быть тебе благодарна, — наконец отозвалась Бронте. — По крайней мере, не сомневаюсь, что ты доставишь свидетеля в суд, когда подойдет срок рассмотрения дела, — это будет через месяц.

Коннор ухмыльнулся. Еще бы! Он был совершенно уверен и в себе, и в своих людях.

Бронте поправила сережку, и он, словно завороженный, наблюдал за ее движениями: они показались ему очень грациозными, хотя для женщины это совершенно обыкновенное дело. Рост, цвет волос, размер груди — все эти женские прелести не имели для Коннора принципиального значения, его интересовало другое: манера говорить, смеяться, остроумие, стиль поведения. Он мог залюбоваться изящной походкой или, как сейчас, мимолетным жестом.

— Что-то не так? — неожиданно спросила Бронте, прервав его размышления. — Только не говори, что у меня растрепаны волосы.

— Нет, все в порядке, и прическа у тебя идеальна, — улыбнувшись, поспешил успокоить ее Коннор.

Она, тем не менее, стала поправлять непослушные завитки, а Маккой продолжал вспоминать. Самое интересное, что последнее время он видел Бронте всегда одну — и на свадьбе, и в гостях у Келли, когда порой заходил к будущей невестке. Погрузившись в свои мысли, Коннор не сводил глаз с Бронте, не замечая этого.