— Но выглядишь ты моложе, — сказал Гидеон.

— Правда?

Серена не ощущала себя молодой. Она внезапно почувствовала себя старухой, причем такой древней, что ей захотелось бессильно сгорбиться, и она едва не упала со стула.

Гидеон кивнул, но по выражению его лица и огоньку, промелькнувшему в глазах, она поняла, что он как в раскрытой книге прочитал ее мысли.

— Ты вновь почувствуешь себя молодой, можешь не сомневаться, — успокаивающим тоном проговорил он. — Ребенком ты, наверное, уже никогда не станешь — это уходит безвозвратно, но юность остается. Иногда нам приходится прилагать усилия для того, чтобы сохранить ее в себе, но главное — никогда не терять ощущение молодости и радости. — Он улыбнулся, и морщинки в углах его рта стали еще глубже. — Лично я намерен оставаться мальчишкой, даже когда мне стукнет сто два года.

— Мне кажется, у тебя это получится, — тихо проговорила девушка.

— Наверняка. — Гидеон поставил перед ней стакан с соком и заглянул в глаза. — И у тебя тоже. А теперь пей. Если ты хочешь всегда оставаться молодой и здоровой, тебе нужны витамины. Жизнь продолжается, а ты хочешь жить, в этом я не сомневаюсь. Жизнь может быть чертовски хороша, а любые проблемы можно решить, если только не бегать от них и не бояться трудностей. — Гидеон наклонился и погладил по голове своего пса. — Спроси Фрэнка. Он — лучшее подтверждение моей правоты.

— Ему помогли.

— Тебе тоже помогут, если ты согласишься принять помощь. — Гидеон не отрывал взгляда от лохматой шерсти собаки. — А ведь когда он потерял ногу, ему наверняка неоткуда было ждать помощи. Он выжил сам, закалился и все же не утратил способности любить. Это очень важно, Серена. — Гидеон выпрямился в полный рост. — А теперь хватит проповедей. Пора покормить этого бродягу. С тех пор, как я принялся готовить для тебя омлет, он не сводит с меня укоризненного взгляда.