— С удовольствием.

Гидеон открыл дверцу холодильника и потянулся за картонкой с апельсиновым соком, а Серена смотрела, как под его рубашкой цвета хаки перекатываются мускулы. Он был высокий — выше метра восьмидесяти, — стройный и сильный. Внезапно девушка вспомнила, какой смертоносной, неукротимой мощью вдруг взорвались эти мускулы в баре час назад. У Серены не укладывалось в голове, что тот же самый человек с трогательной, почти материнской нежностью баюкал ее в джипе. Словно разделяя ее мысли, Фрэнк в немом обожании уставился на своего хозяина.

Сейчас в облике Гидеона не было ничего угрожающего. Более того, он выглядел совершенно миролюбивым. Его потертые джинсы обрисовывали узкие бедра, рубашка с короткими рукавами была расстегнута на несколько пуговиц и не скрывала загара на шее и груди. Обут он был в коричневые ковбойские сапоги — судя по всему, хорошо знакомые с непогодой и плохими дорогами. Все его вещи очень подходили своему хозяину. Гидеон производил впечатление человека, умудренного житейским опытом, прошедшего через все бури и испытания, которые может обрушить на мужчину жизнь, и вышедшего из них не только не сломленным, но, наоборот, закалившимся и окрепшим.

От солнца и ветра его кожа приобрела бронзовый цвет, а в уголках карих глаз лучились маленькие морщинки, которые появляются обычно у тех, кто много смеется. Когда-то волосы Гидеона, вероятно, были темно-каштанового цвета, но под солнцем они выгорели, а его макушку венчал непокорный вихор Серена улыбнулась. Нет, тогда, в баре, Гидеон Брандт, должно быть, только показался ей таким страшным. Ну разве можно бояться человека с вихром на макушке!

— На самом деле я не такая уж и маленькая. Мне уже семнадцать.

— Серьезно? Да ты просто старуха! А я бы тебе дал лет десять.

Он налил апельсиновый сок в высокий стакан, поднял лицо и улыбнулся девушке. При этом на его щеках явно проступили две ямочки. Черты его лица были скорее грубыми, нежели мужественными, но улыбка веяла необыкновенным теплом Девушке показалось, что ее окутали волшебным покрывалом и она купается в лучах ласкового, нежного света. Пока он шел к ней через кухню со стаканом в руке, они неотрывно смотрели в глаза друг другу.